Последний день

Однажды Анна Самохина поймала такси и, устроившись на сиденье, увидела у водителя на торпеде собственный портрет. Водитель её не узнал - актриса была в больших солнцезащитных очках. "Кто это?" - спросила она, указывая на фото. "О, это моя любимая, - признался таксист. - Однажды я был в Анапе, там снимали кино. Она стала тонуть, а я её спас. И потом у нас такой горячий роман начался!" Самохина потеряла дар речи, сняла темные очки и в упор посмотрела на врунишку. Тот от неожиданности на светофоре врезался во впереди стоящую машину. Но, едва придя в себя, тут же взмолился: "Подпишите фото - моему любимому, что вам стоит?"

Анну Самохину называли секс-символом. Мужчины боготворили её экранных героинь, и каждый жаждал обладать такой женщиной - хотя бы в мечтах. Казалось, её красота - залог легкой и беспроблемной судьбы. Только бровью поведи - всё принесут и сложат к твоим ногам. Но на деле всё оказалось иначе. Самохина была главным добытчиком и кормильцем своих близких, не спала ночей, улаживая дела с рэкетирами в годы перестройки. Её окружали самые эффектные и знаменитые мужчины нашего кино, все они были хоть немного влюблены в неё. Почему же ни с одним из своих экранных партнеров у Самохиной ничего не вышло? И почему на самое последнее предложение руки и сердца так ничего и не ответила?

"Клавдия Ивановна, а вы не могли бы выступать в платье?" - обратился к Шульженко командир части. - "Солдаты просят". В первые дни войны Клавдия Шульженко и музыканты ее оркестра вступили добровольцами в Красную армию. Им выдали военную форму, и они отправились на фронт с выступлениями. Но уже вскоре артистка поняла: от ромбов и петлиц у бойцов в глазах рябит, а им хочется - пусть на час - вернуться в мирное время. С тех пор даже в окопах она неизменно появлялась в концертных нарядах.

Клавдия Шульженко была настоящий дивой, не зря ее сравнивали с Марлен Дитрих и Эдит Пиаф. И все же именно этой артистке, от которой пахло духами, а не порохом, суждено было стать символом Победы и героизма советских воинов. Пожалуй, не найдется ни одного человека, который ни разу не слышал "Синий платочек" или "Давай закурим". Однако вскоре после войны "Синий платочек", как и вообще большинство песен из репертуара Шульженко, оказался под запретом. Почему? И как примадонне советской эстрады удалось найти выход из положения?

Что означали таинственные символы на обороте фотокарточки, Алексей Петренко не знал, но послушно приклеил ее к груди прямо в области сердца пластырем. Актеру было 36 и его впервые пригласили на главную роль - рокового "святого грешника" Григория Распутина. Это было в 1974 году. Чтобы помочь исполнителю вжиться в образ, режиссер Элем Климов позвал Вольфа Мессинга и попросил этого известного предсказателя и гипнотизера "вселить в актера дух Распутина".

Мессинг согласился. Предложил актеру сфотографироваться в гриме, а затем начертил несколько символов на обороте снимка. И велел носить на груди. Актер вжился в образ до такой степени, что окружающим порой казалось - перед ними действительно сам неистовый Распутин. Но Петренко начали мучить внезапные боли. Сначала - зуб. Ехать к докторам Алексей отказался, и режиссер без всякой анестезии вырвал ему больной зуб прямо на площадке. Но затем начало жечь сердце - там, под фотографией... В результате в 36 лет Алексей Петренко пережил первый инфаркт. Позже будет еще три. Каждый - на память о какой-то исторической личности: Сталин, Петр I, Карл I... И все же чаще всего актер будет вспоминать Распутина. И жалеть, что поддался тогда искушению прибегнуть к помощи магических сил. Борьба между стремлением оставаться истинно православным человеком и чем-то древним, языческим, что властвовало над его натурой, определит судьбу Алексея Петренко. Что же возобладало в итоге?